новости интернета

Лучшая десятка

Самые крупные породы домашних кошек
Кулинарные анекдоты
Этот парень чемпион по съёмке позитивных селфи с животными
Удивительные факты о Соединенном Королевстве
Трактат о Дятле
Отвертка
Коврик из полотенец своими руками
Хатуль мадан
Стремянка
Строгие девушки из полиции Дубаи

RSS-подписка на новые статьи

Введите Ваш e-mail для подписки:

Присоединяйтесь












СТАТИСТИКА

Цитаты из книги «Приглашение на казнь» (Часть 1)

Автор: Владимир Набоков Название: Приглашение на казнь Жанры: Роман, Сюрреалим, Психология, Философия Год издания: 1936 г.


Меня у меня не отнимет никто (Цинциннат).


Они говорили на «вы», но с каким грузом нежности проплывало это «вы» на горизонте их едва уловимой беседы... (Цинциннат).


Он есть, мой сонный мир, его не может не быть, ибо должен же существовать образец, если существует корявая копия (Цинциннат).


Я-то сам так отчетливо представляю себе все это, но вы — не я, вот в чем непоправимое несчастье (Цинциннат).


Вероятно, я все-таки принимаю тебя за кого-то другого, — думая, что ты поймешь меня, — как сумасшедший принимает зашедших родственников за звезды, за логарифмы, за вислозадых гиен, — но еще есть безумцы — те неуязвимы! — которые принимают сами себя за безумцев, — и тут замыкается круг (Цинциннат).


То, что не названо, — не существует. К сожалению, все было названо.


Что ж, пей эту бурду надежды, мутную, сладкую жижу, надежды мои не сбылись, я ведь думал, что хоть теперь, хоть тут, где одиночество в таком почете, оно распадется лишь надвое, на тебя и на меня, а не размножится, как оно размножилось — шумно, мелко, нелепо (Цинциннат).


Никаких, никаких желаний, кроме желания высказаться — всей мировой немоте назло (Цинциннат).


И после, — может быть, больше всего именно после, — буду тебя любить, — и когда-нибудь состоится между нами истинное, исчерпывающее объяснение, — и тогда уж как-нибудь мы сложимся с тобой, приставим себя друг к дружке, решим головоломку: провести из такой-то точки в такую-то... чтобы ни разу... или — не отнимая карандаша... или еще как-нибудь... соединим, проведем, и получится из меня и тебя тот единственный наш узор, по которому я тоскую (Цинциннат).


Хочу поделиться с вами некоторыми своими умозаключениями. Я окружен какими-то убогими призраками, а не людьми. Меня они терзают, как могут терзать только бессмысленные видения, дурные сны, отбросы бреда, шваль кошмаров — и все то, что сходит у нас за жизнь. В теории — хотелось бы проснуться. Но проснуться я не могу без посторонней помощи, а этой помощи безумно боюсь, да и душа моя обленилась, привыкла к своим тесным пеленам (Цинциннат).


И все это — не так, не совсем так, — и я путаюсь, топчусь, завираюсь, — и чем больше двигаюсь и шарю в воде, где ищу на песчаном дне мелькнувший блеск, тем мутнее вода, тем меньше вероятность, что найду, схвачу (Цинциннат).


Я спрашиваю не из любопытства. Правда, трусы всегда любопытны. Но уверяю вас... Пускай не справляюсь с ознобом и так далее, — это ничего. Всадник не отвечает за дрожь коня. Я хочу знать когда меня казнят: смертный приговор возмещается точным знанием смертного часа. Роскошь большая, но заслуженная. Меня же оставляют в том неведении, которое могут выносить только живущие на воле (Цинциннат).


Что есть воспоминание, как не душа впечатления? (Цинциннат).


Я не простой... я тот, который жив среди вас... (Цинциннат).


... между его движением и движением отставшей тени, — эта секунда, эта синкопа, — вот редкий сорт времени, в котором живу, — пауза, перебой, — когда сердце как пух... (Цинциннат).


Я снимаю с себя оболочку за оболочкой, и наконец... не знаю, как описать, — но вот что знаю: я дохожу путем постепенного разоблачения до последней, неделимой, твердой, сияющей точки, и эта точка говорит: я есмь! — как перстень с перлом в кровавом жиру акулы, — о мое верное, мое вечное... и мне довольно этой точки, — собственно, больше ничего не надо (Цинциннат).


Невольно уступая соблазну логического развития, невольно сковывая в цепь то, что было совершенно безопасно в виде отдельных, неизвестно куда относившихся звеньев, он придавал смысл бессмысленному и жизнь неживому.


Тогда Цинциннат брал себя в руки и, прижав к груди, относил в безопасное место.


И в конце концов следовало бы бросить, и я бросил бы, ежели трудился бы для кого-либо сейчас существующего, но так как нет в мире ни одного человека, говорящего на моем языке; или короче: ни одного человека, говорящего; или еще короче: ни одного человека, то заботиться мне приходится только о себе, о той силе, которая нудит высказаться (Цинциннат).

Буду очень благодарен, если поделитесь статьей в соц. сетях


Copyright @ 2017 - 2021 - Чопор.ру - сайт полезной информации и хорошего настроения